Old enough to know better

Это безусловно моя любимая фотография.
На мосту через реку Мойку в Питере всегда стоит этот художник. Он был там, когда я впервые побывал в питере в 2001 что ли году, он был там, когда я учился на первом курсе, он был там, кажется, даже когда я закончил университет. Он пишет маслом маленькие картины на кусочках холста, обитых деревяшками. Однажды, мы с моей подругой Мариной, проходили мимо него тогда, в дветысячипервом году, и она купила у него одну такую картину. До сих пор висит на стене у неё в комнате.
Прошло несколько лет, была такая же осень, холодная, сырая, шел то ли дождь, то ли слякоть какая-то с неба моросила, в общем было зябко и все прохожие кутались в свои пальто и шарфы. Я шел куда-то может по делам, а может просто так, в рюкзаке лежал старенький зенит, тот самый на который я раньше всегда фотографировал, он был даже не мой, а подруги моего соседа в общаге. В зените стояла чёрно-белая плёнка, тоже вот как сейчас мне кажется старая такая, но на самом деле это была обычная кодак академия. И шел я через мост, а там художник стоял не на привычном месте - у перил, а прямо на дороге. Я достал фотоаппарат, а ведь тогда приходилось по экспонометру вручную всё выставлять: покрутил колёсико под чувствительность плёнки, покрутил выдержку, потом поставил нужную диафрагму (я раньше почему-то всегда снимал от выдержки, глупый был, не знал вот сейчас понимаю и десятой части того, что знаю теперь), навёлся на резкость и щёлкнул. Пока всё это делал, страшно замёрзли руки, зенит весь запорошило водяной взвесью. Зато потом, после получения фоток из лаборатории, я был очень, очень рад.
Но на этом история не кончается. Однажды летом, году примерно в 2005ом, ко мне приехала Оля. И мы с ней тогда везде гуляли, было тепло так, здорово. И снова идём там же от адмиралтейства, вижу этого художника и вспоминаю, что у меня с собой как раз есть эта плёнка. И очень удачно мы тогда ещё съездили на станцию метро Удельная, вы конечно знаете, там такой огромный рынок, даже не рынок, а барахолка на пару километров; я там у дедушки у одного купил рамки для фотографий 15х21, которые он сам смастерил, причём хорошие такие рамки, деревом, помню, пахли. И я говорю Оле, пойдём напечатаем одну фотку. И мы пошли как раз в максилаб, где я недавно работал, и там нам быстро напечатали 15х21. Я её вставил в эту хорошую рамку, и мы пошли обратно, подходим к нему, Оля так, вспоминаю, застеснялась слегка, да и я тоже немножко. Говорю, здравствуйте, а вот это вам, я давно мимо проходил, сфотографировал. И он прямо растаял, так ему понравилось, и фотография, видимо, и вообще, что вот так люди делают, да я и сам от себя не ожидал в общем-то. И он говорит, ну тогда давайте я вам картину напишу. Посадили Ольгу на парапет, и он стал писать её портрет маслом. Видно, что не его это специализация, он импрессионист какой-то. Получилось действительно в духе ван гога, такая мазками вся, мало что понятно, но интересно. Люди останавливались, фотографировали, один дурной иностранец даже стоял на камеру снимал минут пять. Пока писал, мы разговаривали, он узнал, что мы из Омска, сказал, что очень любит Врубеля, долго с ним ещё разговаривали. Приятный человек такой, даже не сумасшедший, как выяснилось. Надеюсь, что у него сейчас всё хорошо.